Вы здесь
Главная > Город > София Смирнова: современной России ничего не надо

София Смирнова: современной России ничего не надо

София Александровна Смирнова из того поколения, которое сейчас принято называть «дети войны». Связав свою жизнь с романтической профессией геолога, в августе этого года она отметила шестидесятилетие начала своей трудовой деятельности. Работала во ВНИИСИМСе (всесоюзный научно-исследовательский институт синтеза минерального сырья), а сейчас трудится на предприятии «Минерал», расположившемся на площадях бывшего института.

Родилась София Александровна в городе Сухиничи, ранее относившемся к Смоленской, а ныне — к Калужской области. Во время Великой Отечественной войны была эвакуирована в Саранск, где закончила школу. Поступила в Казанский университет на геологический факультет и после его окончания работала геологом в Казахстане.

— Почему вы выбрали профессию геолога?
— Я любила путешествия и романтику. Правда, уже учась в университете, я поняла, что это совершенно не мое. Мне нравилось ездить в экспедицию, ходить в турпоходы, у меня был второй разряд по альпинизму. Но геология как наука меня, как выяснилось, не привлекала. В Казахстане у нас были довольно длинные полевые сезоны, мы выезжали в поле до майских праздников и возвращались после октябрьских праздников. Но работать нравилось. Попала туда я по распределению. В ту пору распределяться старались в какие-нибудь дальние романтические места. Выпускники института «дрались» за Магадан, за Камчатку, за Казахстан. Чтобы меня распределили в Казахстан, я даже ездила на прием к министру геологии.

— Как вы стали жительницей Александрова?
— Предприятие в Александрове появилось по инициативе института кристаллографии академии наук. Когда там были достигнуты определенные успехи в разработках по синтезу кварца, встал вопрос о создании научной базы и завода в Александрове. А в Казахстане было такое шестое управление в Министерстве геологии, которое занималось поисками пьезокварца. Поэтому, когда в Александрове начали организовывать научно-исследователь-ский институт, нас с мужем как специалистов по пьезокварцу пригласили в Александров (замуж я вышла в Казахстане, там у меня сын родился). И в 1965 году мы сюда приехали. А поскольку мы не были профессионалами по росту кварца, то мы вначале работали в геологическом отделе, который занимался природным пьезо-кварцем. А потом заместитель директора Лев Николаевич Хетчиков (очень колоритный мужчина и специалист) уговорил меня перейти на синтез. Сначала перешла на синтез фторфлогопита (синтетическая слюда), по нему я защитила диссертацию. И я поняла, что это — моя работа. Это мне все нравилось. У нас была очень хорошая команда. К сожалению, из этой команды в живых остались только двое, остальные отошли в мир иной.
Но потом, когда всё это распалось, меня перевели в «Минерал». Я благодарна этому предприятию, потому что очень много узнала нового. Направленность работы сменилась, но мне очень интересно здесь работать. Я технолог. Занимаюсь графеном и гидроксилапатитом, который легко встраивается в человеческий организм, например, в костную ткань. Поэтому он очень востребован в медицине. К сожалению, все заказы у нас только из-за рубежа. Современной России ничего не надо.

— Как сотрудники ВНИИСИМСа и вы лично восприняли прекращение существования института?
— Во ВНИИСИМСе была мощная исследовательская база, вплоть до электронной микроскопии, свои рентгенометрические измерения, и не надо было куда-либо обращаться. Когда все это началось, не знаю, как и назвать этот беспредел, который произошел, все это просто повыкидывали. Специалисты разбежались, кто куда. Многие очень сильно переживали все эти изменения. Некоторые до сих пор не могут ходить в магазин «Атак», потому что все напоминает о ВНИИСИМСе. На этих площадях раньше были научно-исследовательские отделы и администрация. Для меня последней каплей было, когда я увидела, как вырубают яблоневые деревья, которые мы сажали. Но теперь я сюда спокойно хожу, я всё это пережила.

— Вы помните свои впечатления от Александрова, когда впервые в него приехали?
— Когда мы приехали в Александров, вышли на вокзале из электрички и пошли по центральной улице Ленина к институту, здесь были деревянные тротуары. Мы пришли в ужас от грязи и неустроенности. У нас даже было намерение вернуться обратно. Вначале мы жили в общежитии, потом была однокомнатная квартира, потом двухкомнатная и последняя, которую мы получили от предприятия, — это четырехкомнатная квартира, в которой я до сих пор живу.

— Со времен деревянных тротуаров в Александрове что-то изменилось?
— Ну что вы, конечно! Александров очень изменился. Причем за последние пять лет. Я живу в Черемушках. Сейчас там асфальтированные улицы, стали благоустроенные дворы, там Ледовый дворец построили…

— А чего в Александрове не хватает вам лично?
— У меня дача за Черемушками. Там когда-то была городская свалка, а потом свалку предложили ВНИИСИМСу в качестве дачных участков. Эта свалка не была такая, как теперь, которую у нас из города видно, и я не знаю, как мы с ней будем бороться… Дача в пределах пешей досягаемости — примерно 3,5 километра. Я когда раньше туда ходила, там было огромное поле, которое засевали горохом. Потом стали подрастать деревца. Там возникли волейбольные площадки, там возникли мамочки с колясками, там стали запускать дельтапланы. Это место просилось под парк. И что? Всё застроили коттеджами. В Александрове в любой участок, который свободен, моментально что-то «всовывают». В Александрове зрелища есть, магазины есть (когда к нам кто-то приезжает, спрашивает: у вас что, на каждого жителя по магазину?, а выйти погулять некуда.

— Как полевой геолог и человек, который причастен к выращиванию искусственных минералов, вы верите в магические свойства камней, которые, как считается, могут повлиять на судьбу человека?
— Пожалуй, нет.

— А вот у вас на руке браслет из какого-то камня.
— Это — опалесцирующий опал. Это сделано на нашем производстве и теперь это раритет. Это тот же кварц, только другая модификация, полученная определенным способом.
Лет пять назад, когда я оформляла визу в Америку, на собеседовании меня спросили, чем я занимаюсь, я сказала — ростом кристаллов. А этот джентльмен сразу же сказал: значит, работаете «на войну»? А у меня вот этот браслет был надет. Я ему говорю, какая война! Вот — это украшения для женщин. Я его ношу, скорее, как память об институте, где он был сделан. Поскольку я к украшениям человек равнодушный. Но вот этот браслетик я люблю.
Когда я к своим родственникам еду (у меня внучка вышла замуж за американца), то им чего-нибудь такое везу. Им очень нравится. У меня два правнука. Русского языка не знают. Русско-язычная у нас — это только моя внучка, а вся остальная родня по-русски не говорит. Ей все как-то недосуг учить их русскому языку. Хотя я ее за это ругаю. Потому что мало ли как сложится жизнь, может, у нас наладятся отношения с Америкой…
Должна сказать, что в Америке среди обыденной жизни совершенно не чувствуется какого-то неприятия русских, России. Это все политизировано, это все в верхах происходит. А нормальные люди — они всегда доброжелательны, они всегда улыбаются, они всегда помогут. Вот я иду с дачи, меня обгоняют крутые автомобили. Я иногда голосую. Навороченные автомобили очень редко остановятся, но если едет машина попроще — больше шансов. Рядом со мной единственный раз женщина остановилась и спросила: может, вас подбросить? В Америке же, если ты идешь, а мимо тебя кто-то едет, обязательно остановится.

— Американцы добросердечнее россиян?
— Это очень сложный вопрос. Когда-то и мы были добросердечными. Но то, что происходит сейчас… Мы жили в те времена, когда если тебя дома нет, а ты знаешь, что должны прийти, то ты на двери оставляешь записочку: ключ под ковриком. Сейчас такое мыслимо ли? Мы сейчас все на кодовых замках, отгородились заборами. У нас на дачах глухие заборы. Я не представляю: вот, приходит человек на дачу и сидит в какой-то коробке, в замкнутом пространстве. У нас в доме пять этажей, десять квартир — мы половина друг друга не знаем. Мне много приходилось бывать за рубежом и не только в Америке. Там люди если оказались вместе в лифте — они здороваются, даже будучи незнакомыми. У нас нет этого. Но мы такими раньше не были. Сейчас исчезла граница между добром и злом, все как-то смешалось, этот фетиш денег, деньги любой ценой…

— Это уже неисправимо?
— Я думаю, да. Хотя мне не хочется в это верить. Потому что меняется психология человека. Когда он видит, что одному позволено, он думает: а почему мне не позволено? Он начинает стремиться к этому. Не к лучшему, а к тому, где комфортнее.
Когда я слышу, что для больного ребенка нужно собрать 250 тысяч рублей, а при этом у нас в стране столько долларовых миллиардеров, то за страну становится неловко.
ВНИИСИМС был уникальным институтом. Были еще аналогичные институты в Новосибирске, в Ставрополе, но по масштабам, по широте исследований, по широте синтезируемых минералов — не было. Это был действительно уникальный институт. Когда мои коллеги возмущаются, что института больше нет, я им говорю: как бы ВНИИСИМС ни был велик, но это крупинка по сравнению с тем, что сделано со страной. Ведь уничтожено всё, ничего нет.

— Вы ностальгируете по Советскому Союзу?
— Нет, я не ностальгирую. Я довольно трезвомыслящий человек. Я понимаю, что другого не будет по крайней мере на моем веку. И даже, я думаю, на период моих внуков. Я не знаю, что должно случиться, чтобы все поменялось. Случиться может в России только страшное, как было в 1917 году. А этого не надо. Пусть лучше так будет, как сейчас. Люди в итоге приспосабливаются, кто-то лучше, кто-то хуже. Люди возмущаются, протесты идут. Но если начнется гражданская война, — это не приведи Господи. Этого — не надо.

Эдуард Егоров,
фото автора.

4.3 (86.67%) 6 votes

Комментарии на “София Смирнова: современной России ничего не надо

  1. Вот иногда думаешь, что безвозвратно город наш съехал на обочину и ничего-то в нем хорошего не осталось. А прочитаешь такое интервью и становится немного легче – остались еще в городе люди большие и светлые…

      Add rating8 Subtract rating1

  2. Что за чушь … В Александрове деревянных тротуаров не было тогда, в лучшем случае их вообще местами не было, как впрочем и сейчас.

      Add rating1 Subtract rating4

  3. Теперь черножопое турецкое быдло открыло на это месте АТАКшан в замен вестела. Очередной удар в спину.)))

      Add rating0 Subtract rating2

    1. Атак группы Ашан — это французская корпорация — прежде чем что-то здесь калякать , читай хотя бы википедию.

        Add rating0 Subtract rating0

  4. Жертва вики))) Береги своё серое вещество от повального рака))) Франция — это негры и . Москва тоже не русская, а российская. Apple-это usa, но china. Смотри не запутайся оброзователь)))

      Add rating0 Subtract rating1

    1. А ты жертва пропаганды зомбоящика и рак «серого вещества» легко можно получить оттуда и от таких, как ты роботов-зомби)))

        Add rating0 Subtract rating1

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Я не робот.

Top