Вы здесь
Главная > Город > Городские дела > Александровцы опять полюбили классику

Александровцы опять полюбили классику

Ежегодно во вторую субботу июня в России отмечается День мебельщика. Это неофициальный праздник, который был инициирован теми, кто занимается разработкой, изготовлением комплектующих и сборкой мебели. О том, как живется современным мебельщикам и какие предпочтения у александровцев есть в использовании мебели для своих квартир, мы поговорили с представителем «мебельного профсоюза» Евгением Аделини.

— Вы знали, что существует такой праздник — День мебельщика?
— Я знал, что есть такой праздник, только никогда не вдавался в подробности: когда он отмечается и как. Узнал я о Дне мебельщика года три назад, когда чисто случайно услышал о нем по радио. Подумал: ничего себе, даже у нас есть праздник!

— Давно ли вы трудитесь в этом бизнесе?
— В мебельном бизнесе я с 2012 года. До этого работал у другого человека, учился там, набирался опыта. А потом стал работать на себя. По профессии я столяр-плотник, но так случилось, что ушел «в мебель». Сам я с Украины, там и получил среднеспециальное образование, там же познакомился и со своей женой. Мой друг, у которого в Александрове жила двоюродная сестра, предложил мне с ней познакомиться. Мы познакомились, сошлись, я переехал сюда. В одно время мы уезжали обратно жить в Украину, но когда там ударил кризис, я уже работал на мебели. Я приехал сюда в двухтысячном году и подумал, что надо бы себя в этом деле и попробовать. Так все и пошло.

— Полученная вами профессия столяра к мебели ближе, чем любая другая профессия. Разве она вам не была в помощь?
— Столяр — это строительный плотник, который работает с деревом и делает из него окна, двери и столы. Но когда пошла мебель из ДСП, появилась мебельная фурнитура, это стало более доступно, и большинство компаний перешли на изготовление мебели из этого нового (на тот момент) материала, поскольку это проще и нужно меньше оборудования. От дерева мы ушли, и если его используют, то только на фасады. Фасады в мебельном термине — это дверцы для кухни или шкафа. Как правило, их мы заказываем отдельно на производстве, которое занимается изготовлением исключительно фасадов. А ДСП мы покупаем листами, сами пилим, сами кроим, ставим фурнитуру и делаем общую сборку. Материалы покупаем отдельно, фасады отдельно, фурнитуру отдельно.

— Много ли в Александровском районе предприятий, подобных вашему?
— Насколько я знаю, официально зарегистрированных — 27 организаций. А нелегальных, я думаю, больше пятидесяти. В 2012 году я открылся легально. До этого приходилось работать кем-то где-то.

— Для вас те, кто работает в мебельном бизнесе, — конкуренты или коллеги?

— Ни одного я не считаю конкурентом. У меня есть два знакомых мебельщика, и если возникают какие-то вопросы, я к ним обращаюсь, а они ко мне. Мы помогаем друг другу. А ходить и говорить, что вот, мол, у меня больше заказов, а у тебя — нет, это не по мне. Если человек начал заниматься мебелью и у него больше заказов — он молодец. Значит, он что-то сделал лучше, чем я, значит, есть тема для моего развития, тема для того, чтобы подумать, а что еще нужно сделать, чтобы добиться этих заказов.

— Вы индивидуальный предприниматель. Сколько нужно человек для оптимального функционирования такого предприятия?
— Нас два человека, но если идет большая работа и нужно привлечь больше народа, я вызываю своих знакомых, которые тоже работают в мебельном бизнесе, и они с удовольствием приходят и помогают.

— Что сейчас популярнее: заказывать мебель или покупать готовые комплекты?
— Сказать, что все перешли на мебельный заказ, это будет неверно. Те, кто живет постоянно, коренные, они в основном мебель заказывают. Но у нас очень много приезжих людей, которые снимают квартиры. Им проще сходить в магазин и купить стенку или кухню. Приехала семья, допустим с Украины, они нашли работу, сняли жилье, и конечно они не будут заказывать идеальную кухню мечты. Они даже идеальный ремонт не будут в этой квартире делать. Так, косметические обои поклеят под себя, пойдут какую-нибудь кухню купят и поставят. Есть на чем приготовить и куда поставить помытую посуду — и это уже хорошо.

— Есть ли какие-то предпочтения у александровцев по материалу, по ассортименту?
— Сейчас более популярна мебель «под классику». Если фасады на кухне, то с патиной, или чтобы по фактуре это было ближе к дереву. Модерн, по моим наблюдениям, немножко отходит. Если классику раньше заказывали в основном люди опытного возраста, то сейчас и молодежь начала заказывать. Но сказать определенно, что вот сейчас месяц делаем кухни, а в следующем будем шкафы — так нельзя. Заказывают всё: и кухни, и спальни, и офисную мебель.

— Исходя из вашей работы, можете ли вы сказать, что в стране наблюдается кризис?
— Да, кризис чувствуется. С 2015 года пошло падение заказов на производство мебели. Из-за санкций выросли цены на фурнитуру, на ДСП, на все комплектующие для производства мебели. А сам заработок уменьшился. То есть если раньше была себестоимость плюс наш доход, то сейчас себестоимость увеличилась практически в два раза с 2014 года, а доходность увеличилась в половину. Последний месяц работы практически нет. У меня нет своего офиса, поскольку я в основном ориентируюсь на сарафанное радио (человек передает через человека) и рекламу в средствах массовой информации. Те, у кого есть свой офис, еще что-то делают, но не очень много. В основном работа есть у тех, кто начал заниматься этим лет 15-20 назад. У них есть финансы, побольше, чем у нас, и они старт сделали на новые закупки фурнитуры, закупку новых фасадов, стекол. Говоря условно: если до кризиса трехметровая кухня шла от 35 тысяч рублей, то 25 тысяч рублей в этой сумме была себестоимость, остальное — наша цена изготовителя, доставка и установка. А раньше ее себестоимость была 10 тысяч рублей, но предприятие продавало ее за те же 35 тысяч и скопили на этом этакую денежную «подушку безопасности». А мебельный рынок он же не стоит на месте, он — модернизируется. Выходит очень много нового. Несмотря на санкции, везут из-за рубежа. А это все стоит больших денег. Я не большой предприниматель по мебели, скажем так, средний. Я начинал в 2012, до 2014 года был подъем, а с 2015 года пошло падение. Я не успел насобирать эту подушку безопасности. А те, кто успел, они начали внедрять новое, показывать людям, что вот это еще лучше, чем то, что было пять лет назад. И люди у них берут.

— А как же поддержка малого и среднего бизнеса, о котором говорят на государственном уровне?
— Говорить о том, что нам помогают поднимать малый и средний бизнес, — нет, этого не ощущается. Мне как-то нужно было взять кредит на развитие цеха. Кредитная ставка очень большая. Мне в банке говорят: мы вам поможем, мы сделаем вам финансирование. Но при этом проценты — больше 30% годовых. Это — не помощь бизнесу, это отправка его ко дну.

— Есть ли перспективы у людей, которые занимаются в России мебельным бизнесом? Не будете ли вы бросать свое дело?
— Бросать? Нет. Я об этом не думал. Нужно идти вперед. По поводу кризиса… Я думаю, что он прошел. Но по какой-то причине деньги в народ не дают. Мое мнение — нужно дать много денег в народ, а потом уже решать все экономические вопросы. Потому что все разговаривают о том, что нужно поднимать экономику и здравоохранение, ремонтировать дороги… Это все понятно! А как поднимать и с кем поднимать, если я не знаю, завтра будут у меня заказы или нет, смогу ли я заплатить налоги или нет, смогу ли я прокормить своих детей или нет. Об этом думает каждый, хотя бы в глубине души. Вот подняли народу зарплату. Да, подняли! Но на сто рублей! А продукты выросли на 200 рублей! Плюс давление со всех сторон на страну — это еще один минус для развития именно России. Можно подумать, что под эту ситуацию Россия может списывать свой внешний долг. Мы не можем дать зарплату, потому что мы помогаем Сирии или Донецку. Но народ-то это не интересует, народу нужно жить здесь и сейчас.

— Вы говорили, что приехали с Украины, и при этом у вас такая необычная фамилия. Вы знаете что-нибудь об украинском землячестве в Александровском районе? И кем вы себя считаете?
— Про украинскую диаспору здесь я ничего не знаю. Я не отношу себя к украинцам или русским. У меня русский дед был приемным сыном у итальянцев. В войну они потерялись, но моим родителям и мне от деда осталась фамилия —Аделини. Я двадцать лет прожил на Украине, потом переехал сюда. И столько же лет уже прожил здесь. Гражданство у меня российское. Но я себя считаю советским человеком.

Эдуард Егоров,
фото автора.

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Я не робот.

Top